МА-Аура
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ
Международной ассоциации АУРА
ВХОД
ДЛЯ
МАСТЕРОВ
english карта сайта поиск по сайту
НОВОСТИ МА-АУРА ДРУГИЕ НОВОСТИ
О ПРОЕКТЕ МИССИЯ И ЗАДАЧИ ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ГЛАВНЫЕ ЛИЦА ПУБЛИКАЦИИ О НАС КОНТАКТЫ
ЗИМНИЕ ФЕСТИВАЛИ ЛЕТНИЕ ФЕСТИВАЛИ ШКОЛЫ МАСТЕРОВ СОБЫТИЯ ПО ГОРОДАМ СОБЫТИЯ ПО ТЕМАТИКЕ НАБОР В ГРУППЫ
СПИСОК ОШО И ДИНАМИЧЕСКИЕ МЕДИТАЦИИ
 • Ошо. Cаньяса.
Ошо. Cаньяса.

ГЛАВА ИЗ КНИГИ "СУТРА СЕРДЦА".

САНЬЯСА: ВОЙТИ В ПОТОК


Первый вопрос:

Возлюбленный Ошо, каковы качества саньясина?

Очень трудно определить саньясина, особенно, если вы хотите определить моих саньясинов. Саньяса в основе своей является восстанием против всех структур, поэтому ее трудно определить. Саньяса — это образ жизни без структур. Саньяса это характер в безхарактерном. Под «безхарактерностью> я подразумеваю независимость от прошлого. Характер — это прошлое, путь, которым вы жили в прошлом, способ существования, к которому вас приучили — себя все ваши привычки, обусловленности, верования, опыт — вот что такое ваш характер. Саньясин — это тот, кто больше не живет своим прошлым или через прошлое, это тот, кто живет здесь и сейчас, в данное мгновение, поэтому он непредсказуем.

Человек с характером предсказуем; саньясин же — нет, потому что саньяса — это свобода. Он не просто свободен, он есть сама свобода. Это живой бунт. И все же я попытаюсь определить его: можно дать несколько намеков, не точных определений, но несколько указаний, пальцев, указывающих на луну. Но не слишком увлекайтесь пальцами, они не определяют луну, а всего лишь указывают на нее. Пальцы совсем не относятся к луне. Они могут быть длинными или короткими, классическими или уродливыми, могут быть черными или белыми. здоровыми или больными — это не имеет значения.


Они просто указывают. Забудьте о пальце и взгляните на луну. То, что я собираюсь дать, это не определение; это невозможно в этом случае. И, фактически, определение никогда не допустимо, если дело касается чего-либо живого. Его можно дать лишь тому, что мертво, что больше не растет и не цветет, чей жизненный потенциал и возможности истощились и иссякли. Тогда определение возможно. Вы можете определить мертвого человека, но не можете определить живого. Жизнь, в сущности, означает возможность появления чего-то нового. Поэтому ее нельзя заключить в определения. У старого саньясина есть совершенно точные определения, следовательно он мертв. Мою саньясу я называю «новая саньяса» по определенной причине: моя саньяса — это раскрытие, это путешествие, танец и любовь с неизвестным, роман с самим существованием, поиск оргазмических отношений с целым. А все остальное в мире потерпело крах. Все, что было определенным, ясным и логичным потерпело неудачу. Религии потерпели неудачу, политики потерпели неудачу , различные идеологии всегда терпели неудачу, а ведь они были очень ясным. А они планировали будущее человека. И они все потерпели крах. Все программы, созданные когда бы то ни было провалились.

Саньяса это не программа. Это исследование, а не программа. Когда вы становитесь саньясинами, я посвящаю вас в свободу и не во что больше. Быть свободным — большая ответственность, поскольку тогда вам не на что опереться. Кроме вашего внутреннего бытия, вашего собственного сознания у вас нет ничего, что могло бы послужить вам поддержкой или опорой. Я отнимаю у вас все опоры; я оставляю вас одних, абсолютно одних. В этом одиночестве... цветок саньясы. Это одиночество расцветает само по себе в цветок саньясы.

Саньяса - это бесхарактерность. В ней нет морали; она не аморальна. Или, если сказать по-другому, в ней есть высшая мораль, которая никогда не приходит снаружи, а появляется изнутри. Она не позволяет ничему снаружи накладываться на вас. Потому что когда что-то то накладывается снаружи, превращает вас в рабов. Мое усилие здесь направлено на то, чтобы дать вам достоинство и славу. Мое усилие в том, чтобы дать вам великолепие.

Все другие усилия потерпели поражение. Это было неизбежным, так как они изначально были обречены на неудачу. Во всех них была структура, а любая структура рано или поздно становятся тяжестью на сердце человека. Любая структура становится тюрьмой и, однажды, вам необходимо восстать против нее. Разве вы не могли этого наблюдать на протяжении всей истории? Каждая революция в свою очередь становится репрессивной. Это произошло в России, так случилось в Китае- После любой революции революционер становится контрреволюционером. Придя к власти, он уже имеет свою заранее подготовленную структуру, которую он хочет наложить на общество. А когда он начинает навязывать ее обществу, рабство меняется на новый вид рабства, но никогда не на свободу. Все революции терпели поражение.

Это не революция, это бунт. Революция социальна, коллективна; бунт — индивидуален. Мы не заинтересованы в том, чтобы дать какую-то структуру обществу. Довольно структур! Пусть все структуры уйдут. Мы хотим, чтобы в мире существовали индивидуальности, действующие свободно и сознательно. И их ответственность приходит через их сознательность. Они поступают правильно не потому, что следуют определенным приказаниям; они так поступают, они ведут себя аккуратно, потому что они заботятся.

Знаете ли вы, что слово аккуратность происходит от слова забота (саге)? Корнем слова «аккуратно» является «забота о чем-то» (care about). Когда вы заботитесь о чем-то, вы аккуратны. Если вы заботитесь о ком-то, вы аккуратны в ваших отношениях.

Саньясин — это тот, кто заботится о себе самом и естественно заботится обо всех окружающих — потому что вы не можете быть счастливы одни- Вы можете быть счастливы только в мире счастья, в счастливой среде. Когда все плачут и рыдают и везде только несчастье и страдание, вам очень и очень трудно быть счастливыми. Так что тот, кто заботится о счастье, своем собственном счастье, начинает заботиться и о счастье других, потому что оно живет только в радостной атмосфере. И эта забота появляется не благодаря какой-нибудь догме. Она появляется, потому что вы любите, а на первом месте стоит конечно любовь к себе. Тогда приходит другая любовь.

Другие попытки провалились, потому что они были ориентированы на ум. Они были основаны на процессе мышления, они являлись заключениями ума. Саньяса это не заключение ума. Саньяса не ориентирована на мысль; она не имеет корней в мышлении. Саньяса это понимание; это медитация, а не ум. Она берет свое начало в радости, а не в мысли. Ее источник — в празднике, а не в мышлении. Она укоренена в таком осознании, где нет мыслей. Это не выбор: это не выбор между двумя мыслями, это отбрасывание всех мыслей. Это жизнь исходящая из ничто.


Поэтому, О Шарипутра, форма это ничто, ничто это форма.

Саньяса — это то, о чем мы уже однажды беседовали — сваха, аллилуйя! Это радость бытия. И как вы можете определить радость бытия? Его нельзя определить, потому что радость каждого в бытии будет различна. Моя радость бытия будет отличаться от вашей. Радость останется той же самой, привкус будет тем же, а цветение будет различным. Лотосы, розы и маргаритки — все это цветы, и их цветение одинаково. Но маргаритка цветет по-своему, роза — иначе, а лотос — только своим неповторимым путем. Их цвет различен, так же как и вид, хотя душа одна и та же. И когда они цветут, перешептываются с ветром и делятся своим благоуханием с небом, все они полны радости. Каждый саньясин будет совершенно уникален в своем роде. Меня не интересует общество. Я не интересуюсь коллективизмом. Меня интересуют только индивидуальности — вы!

И медитация может иметь успех там, где ум терпит неудачу, потому что медитация — это радикальная революция в вашем бытии — не та революция, которая сменяет правительство, не та революция, которая изменяет экономику, но та, что трансформирует ваше сознание, переносит его из ноосферы в христосферу, превращает вас из спящего человека в пробудившуюся душу. А когда вы бодрствуете, все что вы делаете — хорошо.

Вот мое определения добра и добродетели, действия пробужденного человека есть добродетель, а действия непробужденного есть грех. Не существует других определений греха и добродетели. Это зависит от человека, его сознания, от того качества, которое он вносит в свои действия. Поэтому порой случается так, что один и тот же поступок может быть и добродетельным и грешным. Действие может выглядеть одинаково, но люди, которые действуют разные.

Например, Иисус вошел в Иерусалимский храм с хлыстом в руке с целью выгнать всех менял. Он перевернул их торговые ряды. Один, без посторонней помощи, он выгнал всех менял из храма. Это выглядит очень жестоко — Иисус с хлыстом вышвыривает людей из храма. Но он не был жесток. Ленин, делающий тоже самое, жесток, а его поступок будет грехом. Иисус, делающий то же самое, будет добродетелен. Он поступает так от любви, он заботится. Он также заботится об этих менялах! Он поступает из любви, заботы, осознанности. Он поступает так решительно, потому что только это способно шокировать их и создать ситуацию, в которой возможна какая-то перемена.

Действие может быть тем же, но в том случае, если человек пробужден, его качество меняется.

Саньясин — это тот, кто живет все более и более бдительно. И чем больше осознанных людей существует, тем лучший мир будет создан. Цивилизации еще нет.

Говорили, что кто-то спросил принца Уэльсского: «Что вы думаете о цивилизации?» И принц Уэльсский ответил: «Это хорошая мысль. Нужно кому-нибудь попытаться ее осуществить. Цивилизация еще не появилась».

Саньяса — это только начало, зерно совсем из иного мира, где люди свободны быть самими собой, где они не чувствуют себя скованными, искалеченными и парализованными, где они не подавлены, где они не вынуждены чувствовать себя виноватыми, где радость принимается, а веселье ~ это правило, где исчезла серьезность, куда вошли искренность и игривость. Вот, что может быть указаниями, пальцами, направленными на луну.

Первое: быть открытым к испытаниям- Люди обычно открыты; они не открыты опыту. Прежде чем испытать что-либо, они уже предубеждены против этого, у них нет желания экспериментировать, они не хотят исследовать. Это чистая глупость!

Человек приходит и хочет медитировать, и если я скажу ему идти танцевать, он спрашивает: «Какая польза в танцах? Как медитация может быть связана с ними?» Я спрашиваю его: «Танцевал ли ты когда-нибудь?» Он отвечает: «Нет, никогда». Это закрытый ум. Открытый ум скажет: «Хорошо, я пойду на это и посмотрю. Вероятно, это может случиться через танец». Его ум будет открыт, чтобы пойти на это без предубеждения. Тот человек, который спросил: «Как медитация может произойти в танце?» — даже если будет убежден войти в медитацию будет нести эту идею в своей голове: «Как медитация может случиться в танце?» И медитация не произойдет с ним. И когда она не происходит, его старые предрассудки усилятся еще больше. А медитация не получилась из-за самого этого предубеждения.

Таков порочный круг закрытого ума. Он приходит полым заранее готовых идей. Но он не пригоден для восприятия новых фактов и событий. А они постоянно приходят в мир. Мир продолжает меняться, а закрытым ум остается увязшим в прошлом. Мир продолжает меняться и каждый миг на него обрушивается что-то новое. Бог постоянно перекрашивает его снова, снова и снова, а вы продолжаете нести свои старые мертвые идеологии в своей голове.

Итак, первым качеством саньясина является открытость опыту. Он не примет решение, прежде чем сам не испытал это. Он никогда не примет решение, пока сам не испытает это. У него не будет никакой системы верований. Он не скажет:

«Это так, потому что Будда сказал это». Он не скажет: «Это так, потому что так написано в Ведах». Он произнесет: «Я готов пойти на это и проверю, так ли это на самом деле или нет».

Последнее послание Будды к его ученикам было следующее: «Помните»... и это он продолжал повторять всю свою жизнь; последнее послание было таково: «Помните, не верьте ни во что, что я сказал. Никогда не верьте во что-либо, если сами этого не испытали».

Саньясины не будут нести на себе никаких верований; никаких. У них будет только свой собственный опыт. Вся красота опыта в том, что он всегда открыт, потому что возможно дальнейшее исследование. А вера всегда закрыта; она приходит к точке. Вера всегда завершена. Опыт никогда не завершен, он остается незавершенным. Пока вы живете, как вы можете испытать окончание этого? Он растет, меняется и движется. Он продолжает продвигаться из известного в неизвестное, и из неизвестного в непознаваемое. И запомните — вся красота опыта в том, что он незавершаем. Немногие замечательные песни — это те, которые не закончены. Немногие величайшие книги — это те, которые не закончены. Величайшая музыка — это та, которая не завершена.

Незавершенное имеет свою красоту.


Я слышал дзенскую притчу.

Король пришел к мастеру Дзен научиться садоводству. Мастер обучал его три года, и у короля появился прекрасный большой сад — там работали тысячи садовников — и что бы ни говорил Мастер, король шел и экспериментировал в своем саду. По прошествии трех лет сад был абсолютно готов, и король пригласил Мастера посетить его. Он очень нервничал, потому что Мастер был строгим: «Оценит ли он?» — это должно было стать главным экзаменом — «Скажет ли он:

«Да, ты понял меня».

И он позаботился обо всем. Сад был настолько прекрасен и совершенен; ничто не было упущено. Только тогда король привел Мастера посмотреть. Но тот с самого начала был грустен. Он оглядывался вокруг, он двигался в саду от одного места к другому и становился все более серьезным. Король очень испугался. Он никогда еще не видел его таким серьезным: «Почему он выглядит таким печальным? Разве есть что-то неправильное?»

А Мастер снова и снова качал головой и повторял про себя: «Нет».

И король спросил:

— В чем дело? Что не так? Почему вы мне не говорите? Вы становитесь таким серьезным и печальным и отрицательно качаете головой. Почему? Что неверно? Я не замечаю никакой ошибки! То, что вы мне говорили, я практиковал в этом саду.

Мастер ответил:

— Это настолько завершено, что мертво. Это настолько совершенно — поэтому я качаю головой и говорю: нет. Это должно оставаться незавершенным. Где погибшие листья? Где сухие листья? Я не вижу ни единого сухого листа!

Все сухие листья были убраны — на тропинках не было высохших листьев, их не было и на деревьях, не было сухих листьев, которые пожелтели. Где те листья?

И король ответил:

— Я приказал моим садовникам все убрать. Сделать это настолько идеальным, насколько это возможно. Мастер сказал:

— Вот почему это выглядит таким скучным, искусственным, делом рук человеческих. Сделанное Богом не завершено.

И он устремился за пределы сада. Все сухие листья были в кучах: он принес в ведре немного и бросил их на ветер. Тот подхватил их, стал ими играть и они полетели по тропинкам. Мастер был в восторге и воскликнул:

— Посмотри, сколько в этом жизни!

С сухими листьями появились звуки — их музыка, ветер играет с ними. Теперь в саду есть шепот; иначе он был мертвым и монотонным, подобно кладбищу. Эта тишина была неживой.


Я люблю этот рассказ. Мастер сказал: «Это слишком совершенно, поэтому ошибочно».

Недавно, вчера вечером здесь была Савита. Она рассказала мне, что пишет роман и теперь находится в большом затруднении. Пришло время заканчивать произведение, но есть возможность его продолжить; оно еще не завершено. Я сказал ей: «Закончи его. Закончи на том месте, где оно еще не завершено, тогда его будет окружать нечто таинственное — некая незавершенность... Я так же сказал ей: «Если твой главный персонаж все еще хочет действовать, позволь ему стать саньясином. Тогда все будет за. пределами твоих возможностей. Следовательно, что ты можешь сделать? Когда оно поддодит к концу, и все продолжает развиваться».

Никакая история не может быть прекрасна, если она полностью завершена. Она будет полностью мертва. Опыт всегда остается открытым, а значит незавершенным. Вера всегда идеальна и совершенна. Первым качеством является открытость к опыту -

Ум — это все ваши верования взятые вместе. Открытость подразумевает не ум, она подразумевает, что вы оставляете свой ум в стороне и готовы смотреть на свою жизнь по новому, не старыми глазами. Ум заставляет вас смотреть на все старыми глазами, он снова подбрасывает вам мысли:

«Посмотри на это!» Но тогда все окрашивается в другие цвета; тогда вы не смотрите на это, вы уже проецируете на это идею. В этом случае истина становится экраном на который вы продолжаете проецировать. Посмотрите через не ум, посмотрите через ничто — через шуньяту. Когда вы смотрите через не ум ваше восприятие реально, потому что тогда вы видите то, что есть на самом деле. А истина освобождает. Все остальное создает зависимость, только истина освобождает.

В такие мгновения не ума, истина начинает просачиваться сквозь вас подобно свету. Чем больше вы наслаждаетесь этим светом, этой истиной, тем способнее и смелее вы становитесь для того, чтобы отбросить ваш ум. Рано или поздно приходит день, когда вы смотрите и видите, что у вас нет никакого ума. Вы ни на что не смотрите, а просто наблюдаете. Ваш взгляд чист. В этот миг вы становитесь авалокитой — тем, кто смотрит ясными глазами. Это одно из имен Будды — Авалокита: он смотрит без мыслей, он просто наблюдает.


Однажды, случилось так, что человек плюнул Будде в лицо. Тот вытер лицо и спросил человека:

— Ты хочешь мне еще что-то сказать? Его ученики были этим очень возмущены- Его главный ученик, Ананда, сказал ему:

— Ну это уж слишком! Если бы не твое присутствие здесь, мы бы убили этого человека- Он в тебя плюнул, а ты спрашиваешь: «Ты больше ничего не хочешь мне сказать?»

— Да, — ответил Будда, — потому что плевать — это один из способов высказывать что-то. Возможно человек настолько разгневан, что слова здесь не адекватны; поэтому он плюнул.

Когда слова не могут вас выразить, что вы делаете? Вы улыбаетесь, плачете, капают слезы, вы обнимаете, даете пощечину — вы что-то делаете. Если вас переполняет гнев, что вы будете делать? Вы не способны отыскать достаточно сильное слово, чтобы выразить то, что чувствуете. Что вы сделаете? Вы плюнете.

Таково видение Будды — видение без ума. Он смотрит внутрь человека: «В чем дело? Что побудило его плюнуть в меня?» Его это совсем не затронуло. Он не привносит сюда опыт своего прошлого или идею о том, что плеваться — плохо, что это оскорбляет или унижает. Он свободен от предрассудков. Он просто заглядывает в истинную сущность человека, плюнувшего в него. Он целиком принимает участие в нем: «Что заставило его так поступить? Должно быть он находится в затруднении, в словесном затруднении. Он пытается как-то высказаться, но не имеет для этого подходящих слов. Вот и вышла неловкость: он плюнул».

Будда отвечает: «Вот почему я спрашиваю, хочешь ли ты еще что-нибудь сказать?»

Человек был сам потрясен, потому что это не было его выражением. Он хотел унизить Будду, но Будда не унижен. Сострадание Будды изливается на человека. Он не мог спать этой ночью. Он не переставая думал об этом. Ему было крайне трудно представить: «Что это за человек. Что у него за нравы - Я плюю в него, а он всего лишь спрашивает, да еще с беспредельной любовью: «Ты не хочешь мне больше ничего сказать?»

Рано утром он вернулся, упал к стопам Будды и взмолился:

— Прошу Вас, простите меня! Я не мог спать всю ночь. А Будда, засмеявшись, воскликнул:

— Ты дурак! Почему? Я спал превосходно. Зачем тебе гак тревожиться из-за такой ерунды? Меня это нисколько не обидело. Ты видишь мое лицо таким же, как он было до этого. Почему же ты так переживаешь?

И человек промолвил:

— Я пришел стать твоим учеником. Прошу тебя, инициируй меня. Я хочу быть с тобой. Я увидел нечто уникальное, сверхчеловеческое. Но сначала прости меня.

И Будда сказал:

— Глупости. Как я могу тебя простить, если даже не обратил на это никакого внимания? Я не рассердился, так как же я могу тебя прощать?

Прошло 24 часа и они сидели на берегу Ганга. А Будда говорил:

— Посмотри: сколько воды утекло в Ганге за 24 часа — такое же количество жизни прошло в тебе и во мне. Это уже не тот Ганг. Я уже не тот человек- Фактически, ты в меня никогда не плевал. Это был кто-то другой 24 часа назад. И ты уже не тот человек, который плюнул... так что кому кого прощать? Пусть то, что ушло уйдет.


Вот видение не-ума. Оно может творить чудеса. Саньясин живет открыто ко всему.

Второе качество — это экзистенциальная жизнь. Саньясин не живет сообразно понятиям, что это должно быть так, а то должно быть эдак; этот обязан поступать так, а тот эдак. Он не живет исходя из определенных идей, он отзывчив к своему существованию. Он отзывчив всем сердцем, что бы не случилось. Его бытие — здесь и сейчас. Спонтанность, простота, естественность — вот его качества.

Он не живет готовой жизнью. Он не носит с собой инструкции о том, как жить и как не жить. Он доверяет это жизни; куда бы она не повела, он следует за ней. Саньясин не пловец и он не пытается плыть против течения. Он идет с целым, он плывет с потоком. Он плывет с потоком так тотально, что постепенно поток уже не отделен от него, он становится потоком. Это тот, кого Будда называет сротапанна — вошедший в поток. Это начало саньясы Будды — тот, кто вошел в поток, кто вошел в расслабление с существованием. Он не оценивает, он не несет суждений.

Экзистенциальная жизнь означает, что каждое мгновение должно решать само. Жизнь атомарна! Вы не решаете заранее, вы не репетируете, вы не готовитесь к тому, как жить. Каждый приходящий момент приносит свою ситуацию;

и вы в ней, чтобы ответить на нее — вы отвечаете. Обычно люди ведут очень странный образ жизни. Если вы собираетесь дать интервью, то вы подготавливаетесь, вы обдумываете, какие вам, возможно, зададут вопросы и как вы будете на них отвечать. Как вы будете сидеть и как стоять. Все становится подделкой, потому что это репетиция. И что происходит дальше. Когда вы репетируете, вы никогда не присутствуете там целиком. Какой бы ни был задан вопрос, вы тут же роетесь в своей памяти, поскольку заранее подготовили ответ — подойдет ли он или нет, будет ли он соответствовать или нет. Вы продолжаете упускать суть. Вы не тотальны в этом; вы не можете быть в этом тотально, вы вовлечены в память. И тогда происходит следующее: когда вы выходите, вы принимаетесь думать, что нужно было ответить по-другому. Это называется «лестница ума»: когда вы спускаетесь по лестнице, вы начинаете думать: «Я должен был ответить так, я должен был сказать это». Вы снова становитесь разумным. До этого вы разумны, после это вы разумны; посередине вы другой! А в середине — жизнь. Существование там.

Третье качество саньясина — это доверие своему собственному телу. Люди доверяют другим, саньясин доверяет своему собственному организму. Тело, ум и душа — все включено сюда. Если он чувствует любовь, он плывет в любовь. Если он не чувствует любви, он скажет: «Извини». Но он никогда не притворяется.

Несаньясин постоянно притворяется. Он живет с помощью образов, масок. Приходя домой, он обнимает жену, но он не хочет обниматься с этой женщиной. Он говорит: «Я люблю тебя». И эти слова звучат настолько фальшиво, потому что они не идут из сердца. Они идут от Дейла Карнеги. Он прочитал «Как завоевать друзей и воздействовать на людей» и тому подобную чушь. И он полон этой ерунды. Он ее несет и практикует. Вся его жизнь становится фальшивой, псевдожизнью, пародией. И, естественно, он никогда не удовлетворен, он не может быть таким, поскольку удовлетворение приходит только при подлинной жизни. Если вы не чувствуете любви, вам нужно сказать об этом; не нужно притворяться. Если вы чувствуете злость, вы должны сказать это. Вы должны быть честны со своим организмом, вы должны доверять ему. И вы будете удивлены: чем больше вы ему доверяете, тем больше его мудрость становится ясной для вас.

Ваше тело владеет своей собственной мудростью — оно несет мудрость веков в своих клетках. Ваше тело чувствует голод, а у вас пост, потому что религия, которой вы принадлежите, говорит поститься в этот день, а ваше тело чувствует голод. Вы не доверяете своему организму, вы доверяете мертвым писаниям, потому что в какой-то книге некто написал, что в этот день у вас должен быть пост, вот вы и поститесь. Слушайте свое тело. Да, есть дни, когда оно говорит:

«Поститесь!» — тогда пожалуйста. Но не нужно слушаться писаний. Человек, писавший их, не имел в виду вас, вовсе нет. Он не мог вас себе представить. Вы не являлись для него настоящим, он писал не о вас. Это сравнимо с тем, как если бы вы, заболев, пришли в дом скончавшегося доктора, заглядывали в его рецепты и, выбрав один, начали бы ему следовать. Этот рецепт был сделан для кого-то еще, от какой-то другой болезни, в иной ситуации.

Не забывайте доверять своему организму. Когда вы чувствуете, что тело просит не есть, немедленно прекращайте. Когда оно требует пищи, не беспокойтесь о том, говорит ли писание поститься или нет. Если ваше тело хочет есть три раза в день -- превосходно! Если ему достаточно только одного раза — замечательно! Начните учиться слушать свое тело, потому что оно ваше. Вы живете в нем; вам нужно его уважать и доверять ему. Это ваш храм; это святотатство навязывать что-то своему телу. Ни по какому поводу нельзя ничего навязывать! И это научит вас не только доверять своему телу, но постепенно также доверять существованию — потому что ваше тело это часть существования. Тогда ваше доверие будет расти и вы станете доверять деревьям и звездам, солнцу, и луне, и океану: вы станете доверять людям- Но началом доверия должно быть доверие к своему организму. Доверяйте вашему сердцу.

Кто-то спросил: он решил жить со своей женой, потому что считает, что быть с ней рядом, никогда ее не покидать и не изменять ей с другой женщиной — это великое духовное качество.

Для некоторых возможно и так, а для кого-то еще нет. Все по-разному.

И спрашивающий говорит: «Когда я принял такое решение, появились проблемы. Меня влечет к другой женщине, и я чувствую себя виноватым. Меня не привлекает моя жена, и я чувствую себя виноватым вдвойне. Я не хочу заниматься любовью со своей женой, так как желания не возникает. Но я должен это делать, чтобы ее удовлетворить. Если я занимаюсь с ней любовью, то чувствую себя виноватым перед собой. Тогда я не правдив по отношению к самому себе. И это затягивает».

Когда вы не хотите заниматься любовью, тогда любовь становится самой уродливой вещью в мире. Только прекраснейшее способно превратиться в самое безобразное. Любовь — это одно из самых прекрасных переживании, но только когда вы погружаетесь в нее, когда она спонтанна, страстна, когда вы переполнены ею, побеждены и охвачены ей, пьете ее и поглощены ею — только тогда. Тогда она приносит вас к высочайшему пику радости. Но если вы не охвачены ей, и вы не чувствуете даже капли любви к вашей жене или вашему мужу и все же делаете это... тогда верно английское выражение: «делать любовь». Тогда вы ее делаете, она не случается. Она уродлива, это проституция. Суть дела не в том, с кем вы этим занимаетесь. Это проституция, это преступление. И это в любом случае не сделает вас ни в коей мере духовнее. Вы лишь станете подавленным в сексуальном отношении — вот и все. Если вы занимаетесь любовью, вы будете чувствовать себя виноватыми, если нет — то же самое.

Теперь у вас есть идеи о том, какими должны быть муж и жена. И жена, наверняка, тоже страдает. Оба связаны, обоим друг с другом тоскливо, они хотят избавиться друг от Друга, но не могут, потому что не доверяют своему организму. Если ваши тела говорят вам: «Будьте вместе, развивайтесь вместе. Струитесь вместе». Если ваш организм счастлив, взволнован, возбужден и пребывает в экстазе, тогда будьте с женщиной всю жизнь, две, три жизни, столько жизней, сколько хотите быть вместе. И вы будете становиться все ближе к Богу. И ваша близость будет духовной.

Но это не та близость. Вынужденная близость будет уводить вас от духовности все дальше и дальше, и ваш ум действительно примется выискивать пути: ваш ум все больше станут преследовать мысли о сексе. А если вы одержимы, как вы можете духовно расти?

Слушайтесь своего организма и будьте достаточно храбры, чтобы выполнять то, что он велит. Я не говорю вам разойтись с вашей женой. Но если это должно произойти, пусть происходит. Это станет благом для вас обоих. Хотя бы этим ты будешь обязан своей жене. В том случае если ты целиком заботишься о ней и больше не любишь, ты должен сказать ей об этом. В глубокой печали... Разлука будет грустной, но что поделаешь? Вы беспомощны. Вы не разойдетесь в гневе, с недоброжелательством или сожалением. Вы разлучитесь с чувством безграничной беспомощности в вашем сердце. Вы хотели быть с ней, но ваш организм говорит «нет». Что вы можете сделать. Можете заставить ваш организм, и он способен дальше продолжать отношения, но в этом не будет радости. А без нее как вы будете общаться? Тогда — брак фальшив; легален, но фальшив.

Саньясин это тот, кто доверяет своему организму, а это доверие помогает ему расслабиться в его бытии, а также во всем существовании. Это приносит общее принятие себя и других. Это дает укорененность, центрированность. И тогда появляется великая сила и власть, потому что вы центрированы в своем теле и в своем бытии. У вас есть духовные корни. Вы видите других людей, неукорененных, вырванных из почвы подобно деревьям. Они просто умирают, они не живут. Вот почему в жизни так мало радости. Вы не видите подлинного смеха, праздника нет. И даже если люди празднуют, это также фальшиво.

Например, настал день рождения Кришны и люди празднуют. Как вы можете праздновать его день рождения? Вы не празднуете даже свой. А тут кто-то, появившийся на свет пять тысяч лет назад — как это вас касается и как вы можете это праздновать? Все это фальшиво. Как вы можете отмечать день рождения Иисуса Христа? Это невозможно. Вы не отмечаете Бога, что приходит к вам, который внутри вас. Как вы можете отмечать какого-то другого Бога, который родился в яслях две тысячи лет назад?

В самом вашем теле, внутри вашего бытия в это самое мгновение есть Бог — а вы не праздновали его, вы не можете праздновать. Праздник должен сначала случиться в вашем собственном доме, в каждом уголке вашего существа. После этого он становится великой приливной волной и распространяется по всему существованию.

Четвертое: это чувство свободы.

Саньясин не только свободен, он есть свобода. Он всегда живет свободно. Свобода не подразумевает распущенность. Распущенность — это не свобода, это просто ответная реакция на рабство; с ней вы двигаетесь в другую крайность-Свобода это не крайность и не реакция. Свобода — это озарение: «Если мне нужно быть, я должен быть свободным. Иначе невозможно. Если же я захвачен церковью: индуизмом, христианством или мусульманством, тогда я не могу быть. Они начнут создавать границы вокруг меня. Они будут продолжать калечить мою жизнь. Я должен быть свободным. Я должен рискнуть и встретить эту опасность лицом к лицу».

Свобода не очень удобна, не очень комфортабельна. Она рискованна. Саньясин принимает этот риск. Но это не значит, что он идет сражаться со всеми подряд. Это не подразумевает, что, когда закон указывает держаться с правой или с левой стороны, он делает наоборот, нет. Он не беспокоится по пустякам. Если закон говорит «держись слева», он будет держаться левой стороны, потому что это не в этом рабство. Но когда дело касается существенного... если отец говорит:

«Женись на этой женщине, она богата, и у нас появится больше денег». Он ответит: «Нет. Как я могу взять в жены женщину, которую не люблю. Это будет неуважением к ней». Если отец скажет: «Посещай церковь каждое воскресенье, ведь ты родился в христианской семье». Он ответит: «Я пойду в церковь только когда почувствую влечение туда, а не потому что этого хочешь ты». Рождение случайно; оно не играет особой роли. Церковь важна... «Если я почувствую, тогда я пойду».

Я не отговариваю вас от посещения церкви, но идите туда лишь когда вы почувствовали, что вам это нужно. Тогда вы причаститесь. Иначе ходить не следует.

Когда дело коснется значительных вещей, саньясин всегда сохранит свою свободу незапятнанной. И так как он бережно относится к своей свободе, то он будет уважать свободу других.

Он никогда не воспрепятствует чьей-либо свободе, кому бы она не принадлежала. Если ваша жена влюблена в другого человека, вы чувствуете боль, проливаете слезы печали, но это ваша проблема. Вы не станете ей мешать. Вы не скажете ей: «Прекрати. Ты приносишь мне страдания!» Вы скажете: «Это твоя свобода. Мое горе касается только меня. Я должен встретить его и выстоять. Если во мне присутствует ревность, нужно от нее избавится, но ты поступай, как знаешь. Хотя это причиняет мне боль, и я не хотел бы, чтобы ты уходила с другим. Это касается только меня. Я не могу мешать твоей свободе».

Любовь настолько уважительна, что дает свободу. И если она не приносит свободу, то это не любовь, а что-то другое.

К своей личной свободе саньясин относится очень бережно и заботливо, так же, как и к чьей-либо другой. Это понимание свободы приносит ему индивидуальность, он не просто часть массового сознания. Он уникален — его образ жизни, его стиль, климат, индивидуальность. Он существует по-своему, у него есть своя любимая песня. Он знает кто он, он знает, кто он, все глубже это осознает и никогда не идет на компромисс.

Свобода, бунт — помните, не революция, а бунт — вот качество саньясина. И между первым и последним есть существенная разница. Революция не вполне революционна. Она продолжает действовать в той же структуре.

Например, в Индии, испокон веков, низшей касте неприкасаемых было запрещено переступать пороги храмов. Брамины никогда не допускали их туда. «Храм осквернится, если они войдут в него», — говорили они. Столетиями в Индии нога неприкасаемого не ступала в храм. Это уродливо. Когда появился Махатма Ганди, он начал тяжелую борьбу, с целью добиться позволения неприкасаемым посещать храмы; он посвятил ей всю свою жизнь. Это революция, а не бунт. Почему? Тогда что же такое бунт?

Однажды кто-то спросил Кришнамурти о борьбе Махатмы Ганди за разрешение посещать храмы неприкасаемым. И знаете, что тот ответил? Он сказал: «Но ведь Бог находится не в Храмах». Это бунт.

Подход Ганди революционен, но он так же, как и брамины верит в то, что Бог находится в храме. Это та же структура. Он верит в то, что посещать храмы очень и очень важно для людей. Если они не ходят в них, то они упустят Бога. Вот представление браминов; вот понятие того общества, которое угнетало неприкасаемых, запрещало им входить в храм, запрещало им там появляться. Представления не отличаются друг от друга: Бог живет в храмах, и те, кто туда попадает конечно будет к нему ближе. А те, кто не ходят в храм, упустят его. Ганди — революционер, но революция верит в ту же структуру. Это реакция.

Кришнамурти — бунтарь. Он говорит: «Но Бог не в храмах, так к чему беспокоиться? Там его не получают ни брамины, ни неприкасаемые. К чему беспокойства. Ведь это глупо». Все революции реакционны и действуют по определенной схеме. Когда вы реагируете, это подлинная революция, потому что вы верите в тот же образец. Конечно вы этому противостоите, но вы верите. Глубокая внутренняя сущность та же.

Ганди думает, что брамины блаженствуют: у них слишком много Бога. А неприкасаемые? — они лишены Его. Но он не пригляделся к браминам. Сотни лет они поклонялись в храмах Богу и ничего не получили. Это глупо! Те, кто внутри храма ничего не получили, так зачем беспокоиться? И к чему приводить туда тех, кто не находится под его крышей? Это не имеет смысла.

Саньясин — бунтарь. Под бунтарством я имею в виду, что его видение полностью отлично. Он не действует руководствуясь той же логикой, той же структурой и тем же образцом. Он ничего не имеет против этого образца — поскольку если вы против определенной модели, вам необходимо будет создать иную, для того, чтобы бороться с прежней. А все модели подобны. Саньясин — тот, кто просто выскользнул. Он не против образца, он понял глупость всех образцов. Он заглянул в их безрассудство и просто выскользнул. Он — бунтарь.

Пятое — это творчество. Старая саньяса была совсем не созидательной. Считалось хорошо, если становясь саньясином, человек отправлялся в пещеры Гималаев и сидел там. Ничего больше не требовалось. Вы можете пойти и посмотреть на джайнских монахов: они сидят в своих храмах, ничего не делая — нет и крупицы творчества, и глядят тупо и скучно, без единой искорки осознанности. А люди им поклоняются и касаются их стоп. Спросите их: «Зачем вы прикасаетесь к их стопам?». И они ответят: «Этот человек отрекся от мира» — как будто отречение от мира имеет само по себе какую-то ценность. — «Что он сделал?» И они ответят: «Он постился. Он постился месяцами», ~ как будто поститься это само по себе ценно.

Но спросите, нарисовал ли он какую-нибудь картину, сотворил ли он в мире что-то прекрасное, написал ли он стихи или подарил существованию еще одну песню, мелодию, танец, изобретение — что он создал? Они скажут: «О чем вы говорите? Он — саньясин!» Он всего лишь сидит в храме и позволяет людям касаться его стоп, вот и все. И по всей Индии есть множество людей, сидящих так.

Мое понимание саньясина в том, что его энергия станет творческой, в том, что он внесет в мир больше красоты, чуть больше радости, что он отыщет другие пути вхождения в танец, пение, музыку, подарит несколько новых стихов. Он будет что-то творить, он не будет не созидательным. Дни старой, не творческой саньясы прошли. Новый саньясин способен существовать лишь в том случае, если он творит.

Он должен нести что-то свое. Оставаться не творческим это почти грех, потому что вы существуете и ничего не привносите в существование. Вы едите, вы занимаете пространство и ничего не отдаете взамен. Мои саньясины должны быть творцами. А когда вы в глубоком творчестве, то вы близки к Богу. Вот что в действительности есть молитва, вот, что такое медитация. Бог — это творец, если вы не творцы, то вы будете далеки от него. Бог знает только один язык, язык творчества. Вот почему, когда вы сочиняете музыку, когда вы абсолютно потеряны в ней, что-то божественное начинает просачиваться сквозь ваше существо. Это и есть радость созидания, это экстаз — сваха!

Шестое — это чувство юмора, смех, игривость и простая искренность. В старой саньясе не было смеха, все было пасмурным и безжизненным. Новый саньясин должен вносить в свое бытие все больше и больше смеха. Он должен стать смеющимся саньясином, потому что ваш смех это ваше расслабление и он может создать ситуацию, в которой другие также расслабятся. Храм должен быть полон радости, смеха и танца. Ему не нужно быть похожим на христианскую церковь. Церковь похожа на кладбище. В крест наверху... кажется, что поклоняются смерти... немного патологично. Вы не можете смеяться в церкви. Звонкий смех не дозволен; люди подумают что вы ненормальный или что-нибудь еще в этом роде. Войдя в церковь люди становятся серьезными, жесткими... длинные лица.

По-моему смех — это религиозное качество, очень важное. Он должен быть частью внутреннего мира саньясина — чувство юмора.

Седьмое — это медитативность, одиночество, мистические вершины переживаний, которые случаются когда вы одни, когда вы абсолютно одни внутри себя.

Саньяса делает вас уединенным; не одиноким, но уединенным; не отшельником, но она дает вам уединение. Вы можете быть счастливы один, вы больше не зависите от других. Вы можете сидеть один в своей комнате и быть абсолютно счастливым. Не нужно идти в клуб, нет необходимости всегда быть в кругу друзей и необязательно идти в кино. Вам достаточно закрыть глаза и вступить во внутреннее блаженство, вот что такое медитативность.

И восьмое — это любовь, связи, отношения. Запомните. вы получите возможность общаться только тогда, когда научитесь быть наедине с собой, не ранее. Общаться способны только две личности, только две свободы могут сблизиться и принять в объятия друг друга. Лишь два небытия способны проникнуть одно в другое и растаять один в другом. Если вы не способны быть одни, то ваши взаимоотношения фальшивы. Это лишь трюк чтобы избежать вашего одиночества, и ничего больше.

Вот что делают миллионы людей. Их любовь есть ничто иное, как неспособность оставаться наедине с самим с собой. Поэтому они идут с кем-то, держась за руку, они притворяются что любят, но глубоко внутри единственная проблема в том, что они не могут быть одни. Им нужно чтобы кто-то постоянно был рядом, им нужно иметь кого-то, чтобы ухватиться за него, им нужно иметь кого-то, чтобы положиться на него. А другие используют их точно также потому что тоже не могут быть одни, они не способны. Он или она также видят в вас инструмент, чтобы избежать самих себя.

Итак два человека, о которых вы говорите, что они любят друг друга, в большей или меньшей степени ненавидят самих себя. И поэтому избегают. Партнер помогает им в этом, они начинают зависеть от него, привыкать к нему. Вы не можете жить без вашей жены, вы не можете жить без вашего мужа, потому что это стало пагубной привычкой. Но саньясин один... Поэтому я и называю одиночество седьмым качеством, а любовь — восьмым.

И здесь открываются две возможности, вы способны быть счастливыми и в одиночестве и вместе. Это и есть два вида человеческого экстаза. Вы можете двигаться в самадхи, когда вы одни и вы можете двигаться в самадхи, когда вы вместе с кем-то в глубокой любви. Это два типа людей: экстраверту будет проще достичь пика через другого, а интраверту будет проще достичь пика в абсолютном одиночестве. Но они не противодействуют друг с другом; они оба могут идти вместе. Вы будете развиваться и это будет решающим фактором, независимо от того интраверт вы или экстраверт. Путь Будды — это путь интраверта, он говорит только о медитации. Путь Христа — это путь экстраверта, он говорит о любви.

Мой саньясин должен быть синтезом обоих. Вот на что будет падать его ударение: некто станет более сонастроен с самим собой чем с другим, а другой наоборот — более сонастроен с кем-нибудь другим. Но не стоит привязываться только к одному виду переживания. В вашем распоряжении оба.

И девятое — это трансценденция, Дао, не-эго, не-ум, отсутствие кого-либо или чего-либо, гармония с целым.

В этом все послание Праджнапарамиты Сутры, Сутры Сердца: ...Гате, гате, парагатэ, ушел, ушел, ушел за пределы. -- парасамгате бодхисваха — ушел за пределы навсегда. Какой экстаз! Аллилуйя!

Трансценденция — это последнее и высшее качество саньясина.

Но все это только указания, не определения. Примите их свободно. Не принимайте то, что я вам сказал, дословно... будьте подвижными, пусть ваше видение будет мягким, как в сумерках — а не так в полдень, при ярком солнце. Тогда все четко и определенно. В сумерках, когда солнце уже село, а ночь еще не наступила, это и то и другое вместе, как раз посередине, промежуток. Относитесь так ко всему, что я вам говорю. Оставайтесь текучими, подвижными. Никогда не создавайте вокруг себя брони. Никогда не становитесь определимыми.


Второй вопрос:

Возлюбленный Ошо, возможно ли чтобы я вас не узнал, если бы вы были водителей такси. Во-первых, вместо тою, чтобы отвезти меня прямиком в центр города, Вы бы полтора часа сводили бы меня с ума своими речами. Во-вторых, Вы бы отказались принять плату за проезд, взамен потребовав мою жизнь. В-третьих, оставив меня в полнейшем расстройстве, Вы бы довезли меня с божественной улыбкой, и на счетчике высветиласъ бы надпись: "На сегодня достаточно". Могу ли я упустить такого водителя? Тогда лучше бы мне идти пешком.

Вопрос задан Свами Ананд Ади. Ади настолько сумасшедший человек, что я не могу совершенно определенно сказать, способен ли он был бы меня узнать или нет. Вероятно, он смог бы! Сумасшедшие это сумасшедшие. О сумасшедших людях ничего нельзя сказать наверняка. Да, Ади, это возможно: ты смог бы меня узнать, будь я даже таксистом.